Трубадуры

.

Трубадуры, отразившие в своей поэзии веселую легкость и жизнерадостную чувствешюсть Юга, не желали думать о тревогах и невзгодах, которые готовило им будущее. Лавандово-дымчатые дали полей Прованса и Лангедока, синее небо и еще более синее море, оливковые рощи и апельсиновые сады, знойные дни и сине-лиловые ночи рождали восхищение всем сущим и песни о любви и красоте.


Еще XI в. в Провансе возникло такое новое для Средневековья явление, как куртуазная поэзия. Оно началось с культа Прекрасной Дамы. Чтобы славить ее, провансаль- екая нация первая из веех наций Нового времени выработала литературный язык. В те времепа, когда не существовало печатных книг, устное творчество способствовало ренессансному подъему общества. Многие прекрасные стихи унесены временем в море забвения, по лучшие песни запоминали и пересказывали, и они разлетались по всей Европе, где некоторым из них посчастливилось быть записанными и дойти до наших дней.
И на Севере начинался общий духовный и материальный подъем. Строгий романский стиль окончательно устранился, уступив место более мягким готическим обычаям. Поднялась культура виноделия и выращивания фруктов, появились всевозможные утонченные привычки повседневной жизни, равно как элементы духовного образования и художественного творчества. Бесконечные разбойничьи набеги постепенно уходили в прошлое, общественное одобрение стали получать придворные формы поведения. Настоящему рыцарю наряду с войнами и турнирами необходимо было переживать любовные приключения. «Покорение — все равно кого, врага или женщины, — вот что становится жизненной задачей рыцаря, именно это приносит ему славу».
«Рыцарь полон жизни. Его крепкое тело натренировано, а пища, почти исключительно состоящая из остро приправленного мяса, и хмельные напитки волнуют его кровь. Насилие, жестокость, разбой, вымогательство по-прежнему остаются частью рыцарского ремесла и определяют поведение мужчины. Но со временем его представления о себе меняются. Смена менталитета происходит в течение нескольких лет. Мужчины упражняются в искусстве пения, танца и композиции, чтобы заслужить благосклонность придворных дам. Они носят более изящную одежду, обзаводятся носовыми платками, осознают необходимость и пользу мытья, оттачивают мастерство остроумных бесед».
У младших отпрысков знати появилась возможность праздной жизни при больших дворах, где они неизбежно испытывали влечение к женщинам, на которых им никогда не удастся жениться. Любовь расцветала там, где устанавливается феодальный порядок, который обеспечивал праздность и достаточное материальное благополучие. А уж они благоприятствовали новой игре, идеально соответствующей новой задаче общества — привить мужественности утонченность и культуру.
Видные трубадуры и жонглеры собирались ко дворам владетельных дам, чтобы показать свое искусство: Айме- рик де Пегильян, Арно (Арнаут) де Каркассэ, Гийом Фабр и Бернарт Аланхам воспевали любовь и чувственные радости жизни.
Поэты славили дворы графов Тулузских, сеньоров Мон- пелье, правителей Родеза, виконтов Нарбоннских и Прованских. Эпопея рыцарских чувств наполнялась нежностью, люди в высших феодальных слоях приобретали вкус к развлечениям ума, начинали ценить книги и сами сочинять. Образовывались блистательные кружки молодых просвещенных мужчин и женщин, где обсуждались вопросы галантности и шобовной казуистики, где создавался особый культурный настрой интеллектуальной элиты Юга.
Поэзия и куртуазная любовь в обществе элегантном и блестящем восхвалялись как замечательное интеллектуальное достоинство.
Эрменгарда, правительница Нарбонны, большая ценительница поэзии, оказывала всемерное покровительство трубадурам, которые без устали воспевали красавиц и ее в первую очередь. Аделаида Безьерская устраивала бесконечные пиры и празднества при своем дворе, прекраснейшем в землях Ока.
Куртуазная идеология, по-видимому, сложилась под влиянием настроений самой многочисленной и необеспеченной части дворянского сословия — младших сыновей известных родов, мелких рыцарей, кондотьеров и пр. К этой группе примыкали молодые образованные горожане, купцы, ремесленники и даже свободно мыслящие клирики.
Ни одна страна в то время не славилась большей свободой и терпимостью, чем Романья. Любые мнения можно было выражать вслух, все вероисповедания были уравнены в правах, а классовых противоречий практически не существовало. До наших дней дошел перечень условий, при которых простой человек мог стать шевалье.
Придворное вежество, именуемое куртуазней, стало знаменем социальной элиты, вытесняя аскетическую доктрину раннего Средневековья. Gai saber — «веселая наука» — объединяла и вельможу, и трубадура, и горожанина. В этой науке слово «радость» обозначало помимо прямого смысла также «утеху», «веселье», «счастье», «пользу», «приятность». Трубадур ставит его в центре любви, и эта «радость» могла быть как духовной, так и более земной. Лучший способ добиться признания в поэзии и в любви — ухаживать за дамой, соблазнять ее, хвалить, чествовать, льстить, служить, воспевать и т.д. Поскольку женщины пользовались в окситанском обществе большим влиянием, на этой почве возникло так называемое «служение даме».
Культ Прекрасной Дамы зарождался с особого поклонения Деве Марии. В ее честь возносились горячие молитвы, слагались стихи. Она именовалась «кроткой Дамой небес», «небесной королевой», ее изображения на иконах облекались в драгоценные одежды, увенчивались короной.
Такое поклонение Богородице возвеличивало в свою очередь и земную женщину. Земная любовь к ней получала все более возвышенный, более духовный характер и окрашивалась особыми поэтическими тонами. Окружая почитанием какую-либо «даму сердца», рыцарь, в сущности, служил не ей, а какому-то отвлеченному идеалу красоты и непорочности, который он создавал в своей душе.
По установившимся взглядам того времени, рыцарь и не должен был стремиться к разделенной любви, дама сердца должна быть для него недосягаемой, недоступной. Такая любовь, как считалось, служила источником всяческой добродетели и входила в состав рыцарских заповедей. «Редкие достигают высшей добродетели, храбрости и доброй славы, — гласило одно из поучений, — если они не были влюблены».
Ритуализировашюе почитание женщины удовлетворяло неутоленную потребность мужчины в чувстве симпатии — результат системы брака, которая совсем не заботилась о любви.
Ухаживать за дамой — это значит хорошо о ней отзываться, показывать себя любезным и учтивым. Учтивый влюбленный хвалит в своей даме такие качества, как вежливость, приятность, образованность, приветливость. Достоинства дамы, воспеваемые поэтом, включают в себя благородное происхождение — она дворянка из хорошей родовитой семьи, — доброту, красоту, любезность, мягкость, молодость.
Но и сам трубадур должен иметь ценимые дамами качества. Он надежен, верен, постоянен, правдив, сердечен, скромен, подчининен, покорен... или, по крайней мере, пытается быть таким.
Многие люди, которые жили позже трубадуров, считали, будто сама куртуазная лирика была изобретена могущественным герцогом Гийомом Аквитанским. Противники этого утверждения полагают, что знатный сеньор всего лишь оказался первым поэтом, творчество которого было записано.
Рядом с трубадуром, создателем произведения, почти всегда находился жонглер — исполнитель длинных поэтических текстов. Жонглеры не занимались высоким искусством стихосложения, а использовали поэзию и музыку как ремесло. Жонглер танцевал, кувыркался, прыгал через обруч, подражал пению птиц, бегал и прыгал на высоко натянутом канате и вообще исполнял роль шута и паяца. В обязанности жонглера входило также умение дрессировать животных и демонстрировать различные фокусы. Назвать трубадура жонглером значило нанести намеренное оскорбление. Жонглеры пользовались куда меньшим уважением, чем трубадуры.
Именпо во времена трубадуров поэзия стала королевой европейской словесности. Пора прозы еще не пришла, а души человеческие нуждались в красоте, как цветы в солнечном свете.
Истинные дети природы, трубадуры расцветали весной и плодоносили весенними песнями, полными радости и буйства чувств. Эти песни так и назывались — «весенние запевы» и, разумеется, славили любовь. Как правило, объектом любви выступала знатная замужняя дама. Отношения между влюблешшм и его возлюбленной были подобны отношениям между сеньором и вассалом. Стремление к даме бесконечно: его цель не обладание любимой, а трудное, но радостное духовное совершенствование.
В феодальных кругах Южной Франции женщины имели довольно большую свободу Согласно древним римским законам они могли наследовать фамильные владения и выступать в роли феодальных сеньоров, окруженных толпой придворных. Все, что основывалось понятиями «кровные узы», «семья», «династия», «страна», было связано с женским началом. Женщина занимала более высокое положение, чем потом, в более поздние времена, и была значительно раскрепощеннее, чем в то же время на севере Франции. Знатные дамы Юга весьма благосклонно относились к куртуазной поэзии, возносившей их на пьедестал. Эта атмосфера всеобщей легкой влюбленности формировала нравы.
Развлечения при дворе крупного сеньора были традиционными и включали кости, шахматы, гадания; популярностью пользовалась игра в мяч. Дамы разделяли забавы рыцарей своего окружения и не хуже их владели приемами всех этих игр. Если позволяла погода, все общество участвовало в конных выездках и охоте, одинаково любимых как мужской, так и женской частью двора. Все дамы владели искусством вышивки, умели играть на музыкальных инструментах и петь нежные песни; весьма ценилось умение грациозно танцевать.
И мужчины, и женщины немало времени уделяли своим нарядам. Невнимание к своей внешности, неряшливость или нечистоплотность могли послужить причиной изгнания из общества.
Рыцарь продолжал оставаться воином, однако он не просто носился целыми днями, не слезая с коня и щеголяя грубой силой, но приобретал придворное изящество. Этикет требовал от него, чтобы наряду с традиционной доблестью он обладал изящными манерами, соблюдал во всем «меру», почитал прекрасных дам и был приобщен к искусству.
Около 1184—1186 гг. Андреем Капелланом был написан знаменитый трактат «О любви» — единственное в своем роде сочинение, где изложена этика куртуазной любви. В книгу вошли высказывания на эту тему самых знаменитых женщин эпохи[15]: семь принадлежали Марии, графине Шампанской, три — английской королеве Алиеноре Акви- танской, два—Изабелле Вермандуа, три — королеве Франции Адели Шампанской, пять — Эрменгарде Нарбоннской.
Согласно законам куртуазности, дама должна быть неприступной владычицей, недосягаемым божеством — словом, неземным созданием. Ей можно только поклоняться издалека и проливать слезы умиления, которые, впрочем, скоро высыхали, стоило трубадуру вернуться к семье и заняться добыванием хлеба насущного.
Однако женщины не желали оставаться лишь созерцательницами и нередко становились активными участницами дуэта любви. Знаменитая Эрменгарда, виконтесса Нарбоннская (1143—1192), была одной из таких женщин, одинаково способных предводительствовать в военной экспедиции и обсуждать государственные дела, покровительствовать поэтам и писать любовные стихи. Не сохранилось ее творений, зато остались на века стихотворные строки о ней: «Правит донна всей Нарбошюй... добра, мила, проста».
Ее воспевали не только южане, что можно было бы расценить и как желание подольститься.
Во время Первого крестового похода, направляясь на помощь христианским войскам, Ренгвальд Кали, знаменитый оркнейский ярл, остановился в Нарбонне. В «Оркнейской саге» рассказывается о впечатлении, произведенном на него Эрменгардой, когда однажды на пиру она вошла в зал в сопровождении своих дам. Его сразу, как громом, поразила ее красота. «Она несла в руках кубок, была одета в прекраснейшие наряды и распустила волосы, как девушка, перехватив их золотой лентой». Могучий северный воин импульсивно вскочил, взял ее за руку и произнес (наверное, на родном языке) одну из своих вис[16]:
65
Действительно, твои волосы, умная Билль, более Прекрасны, чем у других, увитых Золотом жен.
Жепщина позволяет упасть на плечи своим волосам —
Я обагрил когти жадного Орла — золотым, как шелк.
«И долго еще оркнейцы испытывали тоску по Эрменгар- де Нарбоннской».
Сохранили бы восхищение учтивой красавицей лишь недавно обращенные в христианскую веру северяне, узнай они о том, что виконтесса Нарбоннская привечает еретиков-катаров и во многом разделяет их верования?
До наших дней дошли лирические, но очень энергичные песни графини де Диа, адресованные трубадуру Рембо Оранжскому (Раймбауту Оранскому). Беатрис де Диа, предположительно супруга Гийома де Пуатье, горько и необыкновенно красноречиво упрекает возлюбленного вхолодности и измене. За силу открыто явленного в стихах чувства ее принято называть «Провансальской Сапфо».
Любовная лирика заняла одно из самых видных мест в литературе Средних веков. Католическая церковь еще сохраняла власть над умами верующих, но уже стали появляться очаги религиозной крамолы. В начале XII в. возникли первые частные школы, не связанные непосредственно с церковными организациями и поэтому более свободные в своих начинаниях. В них изучались греческий, арабский и еврейский языки. В Люнеле и Нарбонне ученики знакомились с древней иудейской наукой — каббалой[17].
Именно в стенах подобных школ протекала деятельность одного из наиболее выдающихся философов-вольнодумцев Средних веков — Пьера Абеляра. Он одним из первых понял, что не только жития святых, но и человеческая жизнь заслуживает интереса, и создал «Историю моих бедствий»[18]. Он описал крушение своей жизни, в чем духовенство усмотрело еретические идеи: возрастающее самосознание личности и хвалу человеческому, а не божественному разуму. Ставя человеческое сознание выше предания и мертвой догмы, Абеляр с уважением отзывался об античных философах, которые для него олицетворяли истинную мудрость и по своему нравственному благородству далеко превосходили представителей современного католического клира. Воззрения Абеляра дважды осуждались господствующей церковью как еретические.
3*
67
Среди трубадуров встречались и люди скромного происхождения, лишенные сословных привилегий, и могуще- ствегахые знатные сеньоры. Однако преобладали служилые рыцари, тесно связанные с аристократическими дворами — центрами новой куртуазной культуры. Часто, чтобы возвыситься из своего незаметного состояния, достаточно было цветисто прославлять господина и его супругу. Не важно, что сеньор тучен и осторожен в бою, а его жена криклива и глуповата, — в стихах трубадура господин — сам бог Марс, госпожа — Венера. Но даже такие стихи «на случай», раболепные подобострастные восхваления людей, от которых зависел стихотворец, возмущали косные умы. Блаженный Августин называл поэзию «вином заблуждений», а святой Иероним — «пищей демонов».
Многие считают практически установленным, что красивую сказку о Святом Граале выдумали, а может быть, всего лишь приукрасили трубадуры. Галантные певцы подчеркивали, что в числе оберегающих святыню должна присутствовать необыкновенная харизматическая женщина — Хранительница. Но, может быть, и эта сказка, как любая другая, содержит зерна истины? Ведь именно сказания об осаде Трои подсказали Шлиману, где искать место для раскопок.
В теплое время года трубадуры странствовали от одного именитого двора к другому. Те, кто мог себе это позволить, путешествовали в обществе жонглера, полуприятеля-полуслуги. Они навещали старых покровителей и искали более могущественных. Когда же погода портилась, трубадуры возвращались на родину, чтобы переждать непогоду и сочинить новые песни, ожидая весну и готовясь к следующему путешествию
Не только придворные певцы, но и знатные сеньоры в прочувствованных строфах описывали свои переживания и надежды — так, тяжело заболев, герцог Гийом Аквитан- ский сочинил такие строки:
А я в содеянных грехах Пред всеми каюсь. Жалкий прах В молитвах и в простых словах Взываю ко Христу: прости!
Я ради наслаждений жил, Но Бог предел мне положил, А груз грехов, что я свершил, Мне тяжек стал в конце пути[19].
Любовная лирика в провансальской поэзии — это наряду с вссснними запевами романсы — небольшие лирико-эпические произведения; любовные послания; альбы — утренние песни; серены (серенады) — песни вечерние. Любовь трубадуров явилась своего рода бунтом человеческих чувств против злобы, глупости, суеверия, невежества в мире, где сословие поглощало личность. Однако и в этой, казалось бы, частной, интимной сфере трубадуры ухитрялись согрешить против устоев католической церкви. Кощунственное использование религиозных образов и выражений рассматривалось как один из тяжких проступков. В произведениях вольнодумцев часто присутствовали святотатственные заявления: например, что дама лишится «райского блаженства» за отказ в «милостях любви»; или что ради любви избранницы поэт готов претерпеть «адские мучения». Чувство любви в стихах трубадуров ставилось выше интересов религии и часто бесцеремонно смешивалось с ними.
До наших дней дошла тенсона Марии де Вентадорн из знаменитого рода Тюреннов, в которой она, якобы споря с одним известным трубадуром, утверждает, что любовь — выше знатности.
Азалаида де Поркайраргес, родовитая лангедокская дама, в прелестном стихотворении «Вот и зимняя пора...» очень изысканно говорит о чувствах и тоже высказывает довольно смелую для своего времени мысль, что любовь и преданность дороже, чем знатность и богатство.
Донны — всех безумней донн, Если сердце им избрало Тех, кто властью облечен Выше скромного вассала.
Мысль Овидия проста: Власть и нежность — не чета. Я смеюсь над чванной донной, Только титулом плененной.
От такого заявления недалеко до отрицания иерархии церковной и — страшно подумать! — земной.
Безымянный монах из Монтаудона совершенно по- свойски обращался со священными понятиями: «Давеча я в рай ходил...» или «Я к Господу как-то попал...». В лирических порывах южных певцов постоянно прорывалось если не равнодушие, то, по крайней мере, непочтительное отношение к религии.
«Прекрасная Дама, мне кажется, я созерцаю Божество, когда вглядываюсь в твое прекрасное тело!» — восклицал трубадур Пейре Видаль.
Пейре Карденаль заявлял без всяких околичностей:
Хоть клирик ядовит И злобою смердит, А в пастыри глядит, — Он за одежды чтим.
Могло ли понравиться католическим священникам подобное кощунство?
Любовная лирика была основной, но не единственной темой творчества окситанских поэтов. В их произведениях присутствовали сирвенты — стихотворения на злобу дня, затрагивающие общественно-политические темы; тенсо- ны — поэтические столкновения мнений, спор с реальным или вымышленным собеседником по наболевшим вопросам. Своими сирвентами, плачами и тенсонами трубадуры охотно откликались на бурные события современности.
Хуле и осмеянию часто подвергались представители католического духовенства и сам папский престол:
Рим, ты виноват В потере Дамиетты[20]. Нам бедой грозят Всегда твои советы. Алчный пустосвят, Лишь помнишь о себе ты. Да низвергнет Бог Пышный твой чертог! Низость и порок — Вот, Рим, твои приметы. Глуп ты и жесток.
Гийом Фигейра
Ему вторит Пейре Карденаль:
Поп правит без парада, Но поп неодолим, Нет с этим вором слада. Поповский трон — амвон, И под церковный звон Даятсль обольщен, А поп обогащен.
Церковные власти и суровые северные короли не уставали клеймить «бесстыдные любовные песни», «дьявольские любовные песни, распеваемые в деревнях женщинами». Действительно, в культурной, веселой Окситании беспечные южане были скорее язычниками, чем христианами. Они весело воспевали свои грехи, вместо того чтобы горько их оплакивать. Северяне обвиняли южан в бесшабашном разгуле и сладострастном разврате.
Многие трубадуры были катарами — верующими. В замке трубадура Гийома де Дюрфора в Фанжо проживала община Совершенных. Катарское учение исповедовал известный поэт Мир Бернат де Лорак. Раймон де Мираваль был клириком, но однажды повесил сутану па гвоздь и пошел с лютней по дорогам Прованса, славя жизнь и любовь. Он обожал Аделаиду Тулузскую, а после ее смерти воспевал еретичку Аделаиду де Буасессон. Трубадур Аймсрик де Пегильян к концу жизни стал Совершенным и умер в Ломбардии. Трубадур Саварик де Маллсон сражался под знаменами Раймунда VI. Трубадур Юк де ла Балариа родился в семье архитектора, строившего Монсегюр. Сын трубадура Пейре Видаля погиб при защите Монсепора.
Так что эти куртуазные песнопевцы не только бренчали на музыкальных инструментах и распевали чувствительные песенки. Они могли стать опасными врагами на политическом или религиозном диспуте и на поле боя.
Сказать, что все трубадуры принимали альбигойское учение или сочувствовали ему, было бы преувеличением. Некоторые из них оставались добрыми католиками. Широко известный Бернар де Вентадур, скорбя о смерти Раймунда V, к которому был сильно привязан, ушел в католический монастырь. Другие находили себя в гонениях на собратьев по перу. Исарн, трубадур и инквизитор, изрекал только общепризнанные истины. Он утверждал, что ни один из верующих не может быть обращен в ересь катаров или вальденсов, если рядом с ним будет хороший духовный наставник. Инквизитором стал и Раймон Костиран, не снискавший большой славы на ниве стихотворства.
Но самую большую известность как гонитель еретиков получил трубадур Фолькет Марсельский. Он родился в портовом городе Марселе в семье богатых торговцев. Молодой человек обладал красивой внешностью, получил хорошее образование и удачно женился, но коммерция его не привлекала. Начав творческий путь при дворе виконта Барраля I де Бо, он прославился как автор множества стихов и девятнадцати лирических поэм, посвященных в основном графине Моппелье Евдоксии Константинопольской. Воспевая «ад и страсть» своего чувства, он приобрел большую известность. Его привечали Раймунд V и Ричард Львиное Сердце, он был в приятельских отношениях с Раймундом VI.
Неожиданно стало известно, что Фолькет удалился от мира и принял монашество в католическом монастыре Фонфруад. Его жена также стала монахиней.
Впоследствии Фолькет Марсельский сыграл роковую роль в судьбе Тулузы и графа Раймунда.
И все-таки трубадуры, представляющие аристократическую музыкально-поэтическую этику Лангедока, повсеместно определившую развитие европейской придворной культуры, чаще всего горячо сочувствовали катарам и впоследствии разделили их участь. Более того, когда в наше время говорят о созданной катарами широко разветвленной сети агентов влияния, обычно имеют в виду именно этих веселых бродячих музыкантов. Существует мнение, поддерживаемое рядом современных исследователей творчества трубадуров, что, воспевая любовь —Amor (при прочтении наоборот — Roma), они на самом деле в иносказательной форме клеймили пороки Рима. При всей искусственности такого предположения оно тоже имеет право на существование.
Вклад трубадуров в развитие средневекового общества огромен. Но одна из самых больших заслуг свободных песнопевцев заключается в том, что их творчество обогатило мировую культуру прекрасным и возвышенным образом недосягаемого Святого Грааля.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.