Великие магистры (1136–1191)

.

Робер Бургундец (де Краон). 1136—1149

Робера де Краона, преемника Гуго де Пейна, называли также Робером Бургундцем, однако, похоже, ему пришлось немало поездить по свету. Определенно известно, что в 1120-е годы он жил при дворе Фулка Анжуйского, а графство Анжу никогда не было частью Бургундии. Некоторые хронисты утверждают, что Робер был женат, но оставил жену, чтобы вступить в Орден рыцарей Храма. Не исключено, что он какое-то время жил в Бургундии до того, как отправился в Палестину, и вернулся туда в 1133 году, чтобы от имени ордена принять подаренную тамплиерам деревню близ командорства Бур. В то время он значился в документах сенешалем ордена. Великим магистром Робер стал в 1136 году. Какое-то время спустя он все еще находился во Франции, поскольку известно, что он принял в орден несколько человек по рекомендации Бертрана де Бальма.


Как вы могли заметить, жизнь большинства тамплиеров до их вступления в орден редко представляла настолько большой интерес, чтобы о ней сохранились надежные сведения. Источником той малости, которая до нас дошла, как правило, служат грамоты более значительных персон, где будущие тамплиеры оставляли свидетельские подписи.
Робер был на посту магистра в тот период, когда тамплиеры получили от папского престола много важных привилегий, поэтому годы, проведенные им в Европе, можно полагать успешными. В 1139 году папа Иннокентий II в булле «Omne Datum Optimum» поставил в известность епископов, что Орден тамплиеров находится под его защитой. В том же году Робер участвовал «в безрассудном и пагубном налете под Хевроном» — первой известной нам схватке с мусульманами, в которой принимали участие тамплиеры.
Судя по всему, именно Робер в качестве магистра вел согласительные переговоры по завещанию Альфонсо I, короля Арагона и Наварры, который разделил свои владения между тамплиерами, госпитальерамии братьями Храма Гроба Господня в Иерусалиме [100]. Можно сказать, что Робер де Краон, хотя его военные способности и оставляли желать лучшего, был тем руководителем, в котором орден нуждался в первые годы своего роста.
Эверар де Барр. 1149—1152
Невезучему Эверару де Барру случилось быть магистром парижских тамплиеров в 1147 году, когда Людовик VII решил отправиться во Второй крестовый поход.О том, что он там пережил, вы уже прочитали в четырнадцатой главе первой части.
Эверара избрали магистром, поскольку он безупречно выполнял свой долг по защите паломников, в том числе короля Людовика и королевы Алиеноры. В военном деле, в дипломатии, в усердном служении Господу он проявил себя образцовым тамплиером.
Став магистром, он вместе с Людовиком вернулся во Францию. Однако вскоре Эверар понял, что не создан для жизни тамплиера. Возможно, ему надоела политика. Мы нигде не нашли изложения мотивов, которые понудили Эверара вскоре после прибытия в Париж покинуть орден. По слухам, он со временем стал цистерцианцем, но я не смогла найти этому подтверждения.
Имя Эверара неожиданно всплыло на страницах эпического произведения, написанного через триста лет после его смерти. В поэме «Саладин», появившейся в середине пятнадцатого века, Вильгельм де Барр, сын Эверара, в 1191 году едет в Иерусалим с королем Филиппом II и там встречается с отцом, магистром Ордена тамплиеров. Тут следует иметь в виду два обстоятельства: во-первых, к указанному времени Эверар давно лежал в могиле, а во-вторых, нет сведений о том, что у него был сын по имени Вильгельм. Однако сам факт появления в литературном сочинении весьма загадочной фигуры Великого магистра довольно интересен.
Бернар де Тремле. 1153
Бернар де Тремле, по всей видимости, был родом из Бургундии, точнее, из Доля. Этим исчерпываются сведения о его происхождении. Когда Эверар де Барр решил покинуть орден, Бернара избрали Великим магистром. Нам неведома точная дата его избрания, как неизвестно, находился ли он в это время на Святой земле. Однако к битве при Аскалоне он приехать туда успел, хотя лучше бы этого не случилось [101]. Ночью 15 августа 1153 года король Иерусалима попытался отбить крепость Аскалон у египтян. Его воинам удалось проделать брешь в стене, и Бернар увлек своих храмовников через этот пролом в город.
Вильгельм Тирский пишет, что ворвавшиеся в Аскалон рыцари ордена не позволили другим воинам последовать за ними, чтобы ни с кем не делить добычу. Этим воспользовались мусульмане, чтобы отрезать тамплиерам обратный путь к пролому. Оказавшихся в ловушке рыцарей перебили, и на следующий день их тела висели на башнях города. Вильгельм не был очевидцем этого эпизода, а Ибн аль-Каланиси, который излагал точку зрения защитников Аскалона, упоминает только о бреши в стене: «Наконец путь для них открылся, и христиане смогли нанести удар в этом месте городской стены. Обрушив ее, они ворвались в город, и великое множество воинов пало с обеих сторон» [102]. Разумеется, аль-Каланиси также не видел этих событий собственными глазами. Поэтому единственным достоверным для нас фактом является смерть Бернара в этом бою. Так тамплиеры снова остались без Великого магистра.
Андре де Монбар. 1154—1156
Пятый Великий магистр тамплиеров славен не так своими свершениями, как родственной связью с одним из самых известных людей двенадцатого столетия.
У нас нет точных сведений о месте рождения Андре де Монбара, но мы знаем, что он был шестым ребенком Бернара де Монбара и его супруги Гумберги. Два его старших брата, Миль и Годри, ушли в обитель, которую основал их племянник Бернар Клервоский. Не исключено, что Андре был моложе своего знаменитого племянника.
Вызывает удивление, каким образом Андре удавалось так долго сопротивляться давлению семьи и не уходить в монастырь. Бернар убедил стать монахами своего монастыря в Клерво всех его братьев, за исключением одного, и большую часть дядьев и кузенов. Со временем тягу к религиозной жизни ощутил и Андре, но монастырскому уединению и дням, проведенным в молитвах, он предпочел Орден рыцарей Храма. Принял ли он такое решение самостоятельно, или в этом ему помог Бернар, остается тайной. Однако мы знаем, что между ними были близкие отношения и что Бернар одобрил выбор своего дяди [103].
Существуют разногласия относительно того, когда Андре появился в Иерусалиме. Еще до 1126 года Балдвин II, король Иерусалимский, отправил к Бернару Клервоскому двух своих посланников. В письме король сообщал, что это братья Храма, которые хотят получить от папы одобрение их ордена и уставдля него. Балдвин просил Бернара употребить свое влияние на папу и «правителей христианского мира», дабы помочь тамплиерам. Посланцев короля звали Андре и Гундемар. Это произошло еще до поездки Гуго де Пейна.
Некоторые авторы полагают, что упомянутым Андре и был Андре де Монбар. Однако на этот счет есть серьезные сомнения. Во-первых, у дяди Бернара не было нужды в рекомендательном письме к своему племяннику. Во-вторых, мы нигде не встречаем упоминания о связи Андре де Монбара с тамплиерами до 1140-х годов. В 1148 году «Андреас де Мунбар», сенешаль Ордена тамплиеров, засвидетельствовал получение Орденом Святого Лазаря дара от Барисана д’Ибелина [104]. Это первое упоминание Андре де Монбара, которое мне удалось найти.
Я склоняюсь к мнению, что Андре поспешил вступить в орден вместе со многими другими после собора в Труаи к концу 1140-х годов продвинулся до поста сенешаля.
По всей видимости, Андре сообщал своему племяннику свежие новости из Иерусалима. Доказательства этому мы находим в двух письмах Бернара королеве Мелисанде.В первом, написанном в 1140-е годы, Бернар обращает к Мелисанде такие слова: «И если сии похвалы моего дражайшего дяди Андре справедливы, а я верю ему всем сердцем, то вам суждено милостью Божьей править как здесь, так и в жизни вечной» [105].
Во втором письме Бернар выражает беспокойство по поводу некоторых дошедших до него слухов о поведении Мелисанды. Речь, по-видимому, шла о нежелании королевы отказаться от власти, когда ее сын Балдвин III достиг совершеннолетия. Однако Андре написал Бернару, что эти слухи ложны. «Мой дядя Андре, к счастью, держит меня в курсе дела, и слова его не вызывают у меня сомнений. Он отвергает хулу в ваш адрес и пишет, что вы исполнены миролюбия. Вы правите мудро и следуете разумным советам, вы расположены к братьям Храма и питаете к ним любовь» [106].
В то же время Бернар писал и самому Андре, горько сожалея по поводу внутренних проблем, от которых страдало Иерусалимское королевство. Пребывая в уверенности, что влияние и личное обаяние Бернара могут прекратить распри между кланами крестоносцев, Андре просил своего племянника приехать в Иерусалим. Поколебавшись, Бернар все же решает, что такое путешествие ему не под силу.
Таким образом, встрече дяди и племянника не суждено было состояться. Бернар скончался в Клерво в 1153 году, за год до того, как Андре стал Великим магистром.
С 1148 по 1150 год Андре был участником Второго крестового похода, к концу которого он занял пост сенешаля ордена. Около 1150 года он отправляет письмо Великому магистру Эверару де Барру, который вернулся во Францию с королем Людовиком VII. В письме он сетует на состояние дел на Святой земле: «Нам остро не хватает рыцарей и сержантов, велика наша нужда в деньгах, и мы умоляем вас о скорейшем возвращении» [107].
Андре, без сомнения, пользовался доверием королевы и, как и Филипп Наблусский, который еще не вступил в орден, принадлежал к ее сторонникам. В 1150 и 1151 годах они оба, Андре и Филипп, скрепляли свидетельскими подписями грамоты Мелисанды о пожертвованиях Ордену Святого Лазаря.
В борьбе между Мелисандой и ее сыном Балдвином Андре принял сторону королевы и ее младшего сына Альмариха. Это не помешало ему в дальнейшем наладить хорошие отношения и с Балдвином III. В 1155 году Андре засвидетельствовал одну из жалованных грамот короля монастырю Святой Марии Иосафатской, а позже он заверял своей подписью другие грамоты Балдвина III.
Его черед занять место Великого магистра настал в 1154 году, после героической, но бессмысленной гибели Бернара де Тремле при осаде Аскалона.
Бертран де Бланфор. 1156—1169
О жизни Бертрана де Бланфора до его вступления в Орден рыцарей Храма ничего не известно — обычное дело для многих Великих магистров. Существует версия, что он принадлежал к тому же семейству, которое подарило тамплиерам замок Дузен в долине Од, неподалеку от города Лиму на юге Франции (в двадцати пяти милях к северу от Пиренеев). Этот дар был сделан управляющим Бланфоров от их имени и с согласия.
Но Бертран не упомянут ни в одной из семи грамот семейства Бланфор (или Бланшфор) о пожалованиях храмовникам [108]. Тем не менее именно неправильное прочтение этих грамот натолкнуло некоторых людей (но не историков) на мысль причислить Бертрана к семейству Бланфор. Увидев имя «Бернар де Бланшфор» на грамотах Дузена, они решили, что имеют дело с ошибочным написанием «Бертран». Однако имена Бернар и Бертран никогда не были взаимозаменяемыми. В общем, происхождение Бертрана остается неясным.
Пробыв на посту Великого магистра всего лишь около года, Бертран вместе с Одо де Сент-Аманом, также будущим тамплиером и Великим магистром, был в июне 1157 года при осаде Баниаса захвачен в плен Нур ад-Дином. Освободился он только в конце мая 1159 года. Таким образом, два года предводитель тамплиеров провел в неволе.
В качестве Великого магистра Бертран посылал письма в Европу, сообщая о состоянии дел и прося оказать ордену помощь в его деяниях. Сохранилось несколько таких писем.
Самое драматическое событие, связанное с пребыванием Бертрана на посту Великого магистра, произошло в 1168 году, когда тамплиеры отказались помочь королю Альмариху в его походе на Египет. Альмарих полагал, что контроль над Египтом, в частности над портом Александрии, чрезвычайно важен для безопасности Иерусалимского королевства. Но королевство было связано мирным договором с правителем Египта Шаваром, и Бертран решил воздержаться от участия в военных действиях [109]. Кампания закончилась неудачей, поскольку Шавар обратился за помощью к своему сопернику Нур ад-Дину. Бернар оказался прав, но — как бы то ни было — отношения между королем и орденом разладились.
Бертран де Бланфор умер в 1169 году. Его преемник охотно поддерживал короля — главным образом потому, что начинал свою карьеру при его дворе.
Филипп Наблусский. 1169—1171
Филипп Наблусский родился на Святой земле в семье Ги де Милли и его жены Стефании Фламандки, по всей видимости, выходцев из Нормандии. С начала 1100-х годов они владели Наблусом. У Филиппа было два брата — Ги и Генрих Буйвол [110].
Еще молодым человеком Филипп приобрел вес при дворе Мелисанды, королевы Иерусалима. Он поддерживал королеву в период ее регентства. Когда же повзрослевший Балдвин решил править самостоятельно и между ним и матерью возник конфликт, Филипп остался на стороне Мелисанды. Именно в Наблус, вотчину Филиппа, удалилась королева, когда Балдвин захватил Иерусалим.
После примирения Балдвина и Мелисанды имя Филиппа стало появляться на королевских грамотах, и это свидетельствует о том, что он вновь обрел достойное место при дворе. По-видимому, ему удалось в известной мере умилостивить Балдвина III и войти к нему в доверие. В 1153 году, когда Аскалон наконец был отбит у египтян, Филипп находился среди рыцарей, воевавших на стороне короля. Скорее всего, он был и участником печального для христиан сражения, в котором пал Великий магистр тамплиеров Бернар де Тремле.
Еще до 1144 года Филипп вступил в брак с женщиной по имени Изабелла. У супругов родилось трое детей: Ранье, Хелена и Стефания [111]. Ранье, единственный сын, не пережил отца; но в 1168 году он еще здравствовал, поскольку поставил свидетельскую подпись на грамоте в обители Святой Марии Иосафатской.
В 1148 году Барисан д’Ибелин засвидетельствовал пожертвование монастырю Святого Лазаря, расположенному у стен Иерусалима, которое сделал дед Филиппа по материнской линии Ранье Рамский. Самого Филиппа среди свидетелей не было. Однако подписание грамоты происходило в часовне тамплиеров, и несколько братьев ордена принимали участие в церемонии. В 1150 году Филипп, все еще мирянин, засвидетельствовал жалованную грамоту Мелисанды прокаженным, опекаемым Орденом Святого Лазаря.
Самые ранние свидетельства его связи с храмовниками датируются только 1155 годом. Именно в этом году принц Альмарих подтвердил дар Филиппа, его братьев, супруги и детей, передаваемый все тому же Ордену Святого Лазаря. Церемония совершалась в Иерусалиме — по всей видимости, в той самой часовне тамплиеров, в которой подписывалась жалованная грамота в 1148 году. Свои свидетельские подписи на грамоте поставили Великий магистр Андре де Монбар и еще несколько тамплиеров.
Все это еще не указывало на то, что Филипп предполагал вступить в орден, — резиденция тамплиеров в Иерусалиме часто служила местом для самых разных деловых акций. Но можно с уверенностью сказать, что Филипп и тамплиеры поддерживали знакомство.
В 1161 году умерла Мелисанда, и примерно в это же время Балдвин III договорился с Филиппом о включении Наблуса в Иерусалимское королевство. В обмен Филипп становился правителем Трансиордании. Трудно сказать, было это для него повышением или, напротив, понижением статуса. Трансиорданией называется территория к востоку и югу от Мертвого моря. Значительная ее часть входит в современную Иорданию. Владения Филиппа могли включать местность, где сейчас находится город Амман, и простирались до Красного моря. Эта территория была больше Наблуса, и по ней проходил караванный путь между Александрией и Багдадом. Но король Балдвин решил, что сборы с караванов и бедуинов за безопасное пересечение этих владений будут слишком жирным кушем для Филиппа, и оставил их себе. Филипп, впрочем, получил все остальное, включая и ответственность за оборону населения этой территории от возможных нападений.
Таким образом, Филипп Наблусский превратился в Филиппа Трансиорданского — по крайней мере на какое-то время.
Через два года Балдвин III умер. Поскольку детей у короля не было, на трон взошел его брат Альмарих. В борьбе Мелисанды за престол он принял сторону матери и был весьма дружески расположен к человеку, который не оставил ее в трудное время. Такое отношение, по всей видимости, распространялось на всю семью Филиппа, поскольку его брат Ги занял пост сенешаля королевства. Спешу ответить на возможный вопрос: что стало с Генрихом Буйволом, мне неведомо.
В Орден тамплиеров Филипп вступил 17 января 1166 года, «возможно, после смерти жены» [112]. Сразу же после этого он передал ордену северную часть Трансиордании, включая Амман и прилегающую к нему территорию. Филиппу, должно быть, пришлось нелегко, когда магистр тамплиеров Бертран де Бланфор отказался участвовать в походе Альмариха на Египет в 1168 году, — ведь земли Филиппа граничили с областью, которую Альмарих замыслил завоевать. Филипп все-таки принял участие в египетской кампании и участвовал в сражениях против курда Ширкуха и его племянника Саладина.
Примерно в это время умерла Хелена, дочь Филиппа. И, продолжая служить королю, он своими молитвами, своей жертвенной жизнью словно помогал душам жены и дочери. Скрупулезное исполнение обязанностей члена ордена было очень важно для человека, потерявшего так много близких ему людей.
Когда Бертран де Бланфор умер, Филипп был избран Великим магистром тамплиеров — по-видимому, не без влияния Альмариха. С другой стороны, братья ордена и сами могли прийти к мысли избрать своим предводителем человека, который хорошо ладит с королем. Нам неизвестно, как в действительности обстояло дело.
Впрочем, Филипп недолго пробыл Великим магистром. Его верность королю оказалась сильнее преданности ордену. В 1171 году он отказался от своего поста и вернулся на королевскую службу в качестве посла в Константинополе. В апреле того же года Филипп умер.
Семья Филиппа продолжала помогать Ордену Святого Лазаря. В 1183 году Онфруа Торонский, внук Филиппа, решил выплачивать прокаженным по двадцать византинов [113]ежегодно в память о деде и во благо его души. Среди тех, кто заверил свидетельской подписью этот дар, не было тамплиеров, но в церемонии принимал участие госпитальер брат Гвидо.
Карьера Филиппа не так уж уникальна для Великого магистра, хотя, кроме него, орден покинул только Эверар де Барр. Зато он оказался далеко не единственным, кто был избран на этот пост благодаря добрым отношениям со светскими правителями.
Одо де Сент-Аман. 1171—1179
Одо (Эд) де Сент-Аман начал свою карьеру при дворе короля Балдвина III. В июне 1157 года при осаде Баниаса он (тогда королевский маршал) оказался в числе других приближенных короля и рыцарей Храма, которые попали в плен к Нур ад-Дину.
25 апреля 1164 года, когда Одо де Сент-Аман вместе с Филиппом Наблусским и другими свидетелями поставил свою подпись на одной из грамот короля Альмариха, он еще не был членом ордена. Вскоре после этого он в качестве королевского представителя высокого ранга — Одо занимал должность главного придворного виночерпия — отправился в Константинополь, чтобы сопровождать на пути в Иерусалим невесту Альмариха принцессу Марию, внучатую племянницу императора. К 1165 году Одо, без сомнения, стал одним из доверенных лиц короля.
У нас нет точных сведений о том, когда же Одо вступил в Орден рыцарей Храма. По всей видимости, это произошло после женитьбы Альмариха. Я не исключаю, что король прочил его в Великие магистры еще до того, как Одо стал тамплиером. Если мое предположение справедливо, то последствия этого решения были печальны, как и в случае с назначением Генрихом II на пост архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета, которое состоялось приблизительно в то же время.
Так или иначе, после добровольной отставки Филиппа Наблусского Великим магистром становится Одо де Сент-Аман. Первым вызов новому магистру бросил «тамплиер-изменник» Малик, брат царя Киликийской Армении [114]. Переменив веру (Малик перешел из восточного христианства в западное), он вступил в Орден рыцарей Храма. Я не знаю другого примера, когда местный христианин стал храмовником. Впрочем, в ордене Малик не задержался. Когда его брат умер, Малик захотел сесть на киликийский трон и обратился к Нур ад-Дину за помощью. Получив таковую, он отбил престол у своего племянника и изгнал из Киликийского царства тамплиеров.
Не очень хорошее начало для новоиспеченного Великого магистра. Но дальше дела пошли еще хуже.
Вскоре в Иерусалим прибыл посол секты ассасинов. Он сообщил королю Альмариху, что ассасинам надоело платить дань тамплиерам и госпитальерам. Вместо этого они хотели бы стать христианами. Вильгельм Тирский писал: «Король принял посланцев с открытым сердцем и удовлетворил их просьбу, поступив весьма мудро» [115]. Не берусь комментировать сказанное, но, согласно тому же Вильгельму Тирскому, на обратном пути на посла напали тамплиеры и убили его.
Получив известие, что тамплиеры нарушили договор, король Альмарих пришел в ярость. Он отправился к своему старому другу Одо де Сент-Аману и потребовал, чтобы виновных привели на королевский суд.
Одо, однако, отказался, заметив, что члены ордена подсудны только магистру и папе. Он сообщил Альмариху, что наложил епитимью на Вальтера де Месниля, предводителя отряда, напавшего на ассасина, и тот будет отправлен к папе для решения его судьбы. Альмариха это не удовлетворило, и король силой взял командорство тамплиеров в Сидоне, где содержался Вальтер. Тамплиера заковали в цепи и отвезли в Тир. Там он, очевидно, и умер.
Этот эпизод положил конец дружбе между Одо и королем Альмарихом.
Эта история представляется мне довольно странной. Некоторые авторы полагают, что она хотя бы частично соответствует действительности, поскольку примерно в то же время в Англии ее описал Уолтер Maп. Однако в 1179 году, всего лишь через два или три года после якобы происшедшего убийства посла ассасинов, в Риме состоялся церковный собор, среди участников которого были Вильгельм Тирский и Уолтер Maп. И хотя Уолтер никогда не говорил, что услышал эту историю от Вильгельма, когда они беседовали за кружкой пива, я вполне допускаю, что Вильгельм мог излить свою неприязнь к Одо де Сент-Аману такому благодарному слушателю, как Уолтер Maп.
После ссоры с королем у Одо могли возникнуть весьма серьезные неприятности, но Альмарих вскоре умер, оставив решать эту проблему своему сыну Балдвину IV, болезненному подростку тринадцати лет.
Поскольку Вильгельм, архиепископ Тирский, был автором чуть ли не единственной летописи того времени, нам приходится часто сталкиваться с его предубеждениями. Вильгельм решительно не принадлежал к числу почитателей Одо. Он считал магистра тамплиеров человеком заносчивым и высокомерным и даже не пытался взглянуть на него объективно. Впрочем, я не думаю, что он сочинил все, что известно об Одо. Мне просто трудно определить, какие истории правдивы, а какие нет.
В 1179 году в битве с Саладином«Одо и ведомые им рыцари во время атаки действовали таким образом, что ряды христиан оказались рассеченными, что привело к их поражению» [116]. Вильгельм пишет: «Среди наших воинов, захваченных в плен, был Одо де Сент-Аман, Великий магистр рыцарей Храма. Был он человек скверный, высокомерный, заносчивый, и ярость клубилась в ноздрях его. Он не боялся гнева Божьего и не радел о людях» [117]. Не без удовольствия Вильгельм добавляет, что годом позже в Египте Одо умер, так и не выйдя на свободу.
Да уж, с летописцами лучше сохранять добрые отношения.
Арно де Ла Тур Руж. 1181—1184
Опытный храмовник, «магистр Прованса и отдельных частей Испании» с 1167 года [118], Арно был родом из Каталонии, где, скорее всего, и вступил в орден, но все сведения о нем начинаются с периода, когда он оказался в Провансе.
Еще до вступления в орден Арно передал в дар тамплиерам виноградники и иные земли из своих фамильных владений близ Лериды. Его брат Раймунд также покровительствовал ордену, хотя и не стал его членом. В 1173 году Арно принимал от имени тамплиеров дар Понса де Молье, состоявший из двух сервов, лесных угодий и доли в доходе от поместья. В грамоте имя Арно стоит первым, но он все еще назван просто «рыцарем Храма», без указания на какую-либо должность в ордене. В 1179 году в булле папы Александра III, которая подтверждала права тамплиеров на собственность в Провансе и Испании, он именуется магистром ордена на этих территориях.
Булла датирована мартом 1179 года, что наводит меня на мысль, не был ли Арно представителем тамплиеров на Третьем Латеранском соборе, который проходил как раз в это время. Одо де Сент-Аман в это время был занят войной с Саладином. Не исключено, что и другие предводители тамплиеров не могли приехать со Святой земли. На соборе присутствовали Вильгельм Тирский и епископы Вифлеема и Кесарии. Одно из решений собора касалось жалоб этих епископов на тамплиеров, госпитальеров и другие ордена, не подчинявшиеся местному духовенству; им вменялось в вину злоупотребление привилегиями, дарованными папским престолом.
Не исключено, что в поисках Великого магистра, не связанного с королевским двором Иерусалима, орден мог остановиться на кандидатуре Арно. Он хорошо проявил себя на другой территории, где тоже шла война, и к тому же умел ладить с властями.
Так или иначе, Арно был избран Великим магистром.
Одной из его первых — и весьма неприятных — обязанностей стало участие в депутации, отправившейся в Антиохию предположительно в 1181 году, чтобы убедить правителя города Боэмунда оставить свою любовницу и вернуться к законной супруге. В группу увещевателей входили также магистр госпитальеров, иерусалимский патриарх и несколько представителей знатных родов. Боэмунд пообещал выполнить все, о чем его просили, но как только посольство покинуло Антиохию, вернулся к своей возлюбленной, а промедливших с уходом представителей знати вышвырнул из города. В ответ он был отлучен от церкви, а Антиохия объявлена территорией под интердиктом. Но и страх перед муками ада не укротил Боэмунда.
Какие бы надежды ни возлагали на Арно тамплиеры, сведений о его деяниях как Великого магистра очень мало. В те три года, которые он находился на этом посту, Саладин продолжал набеги на латинские королевства, а несчастный Балдвин IV становился все менее дееспособным из-за поразившей его проказы. Положение становилось угрожающим, и Арно вместе с иерусалимским патриархом Ираклием и магистром госпитальеров Рожером де Муленом отправился в поездку по Италии, Франции и Англии, дабы найти там поддержку.
В Иерусалим Арно не вернулся. Он умер в Вероне в 1184 году.
Жерар де Ридефор. 1185—1191
После Арно, который, судя по всему, был человеком сведущим, храмовники в поисках нового магистра обратились к личности яркой, но не отличавшейся рассудительностью — таково, во всяком случае, мое мнение. Жерар де Ридефор был либо фламандцем, либо англо-норманном. В поисках удачи он приехал в Иерусалим и к 1179 году стал маршалом королевства.
По одной из версий, Жерар поначалу служил Раймунду, графу Триполийскому. В награду за службу он хотел получить в жены некую богатую наследницу. Однако Раймунд решил выдать эту девицу за купца из Пизы, который, по всей видимости, был кредитором графа [119]. Жерар почувствовал себя уязвленным, к тому же пизанский купец не имел общественного статуса безземельного рыцаря, что делало оскорбление еще более тяжким. По прошествии времени Жерар, отказавшись от мысли о женитьбе, вступил в Орден тамплиеров. Возможно, эта история и не соответствует действительности, но к Раймунду Триполийскому Жерар относился с явной антипатией.
Новообращенный тамплиер незамедлительно окунулся в местные политические интриги. В это время Раймунд Триполийский был объявлен опекуном малолетнего короля Балдвина V, преемника пораженного проказой Балдвина IV. Но ребенок умер, не дожив до семи лет. Наследницей трона многие признавали его мать Сибиллу, дочь короля Альмариха. Другие полагали более подходящей для престола кандидатуру Раймунда Триполийского, да и сам он придерживался того же мнения. А теперь догадайтесь, на чью сторону встал Жерар? Тщанием Жерара и патриарха Иерусалимского Сибилла и ее муж Ги де Лузиньян были коронованы.
Латинские королевства оказались разобщены. Жерар стал убеждать короля Ги послать войска в Триполи и заставить Раймунда покориться иерусалимской короне. Возобладала более разумная точка зрения, но в опасении возможного нападения Раймунд успел заключить договор с Саладином, сила которого с каждым днем возрастала [120].
Весной 1186 года Ги и Сибилла пожелали примириться с Раймундом. Для переговоров были посланы Жерар, магистр госпитальеров Рожер и еще несколько человек. В это же время, воспользовавшись договором о перемирии с Раймундом, в Триполи со своими людьми прибыл старший сын Саладина Аль-Афдаль. Существует несколько версий происшедшего, в зависимости от того, кому эти версии принадлежат. Узнав о появлении мусульман, Жерар отправился в ближайшее командорство тамплиеров и собрал около восьмидесяти рыцарей, к которым присоединились десять госпитальеров и сорок воинов королевского гарнизона. Как утверждают летописи, магистр госпитальеров и маршал тамплиеров пытались отговорить Жерара от нападения на мусульман, но тот был непреклонен.
Это столкновение с мусульманами известно как битва при Крессонском источнике. В ней был убит магистр госпитальеров Рожер де Мулен, погибли все воины короля и большинство тамплиеров. Но Жерар де Ридефор уцелел.
На следующий день несколько человек, включая Жерара и архиепископа Тирского, отправились на место сражения, чтобы позаботиться о погребении павших воинов. Но на полпути Жерар повернул своего коня обратно — «так тяжелы были полученные им раны» [121].
Графу Раймонду пришлось самому участвовать в погребении, и был он «весьма опечален и раздосадован по причине несчастья, свершившегося накануне из-за гордыни магистра тамплиеров» [122].
Единственным положительным следствием этого эпизода стало примирение короля Ги и графа Раймунда. Ни один из них не выказал порицания Жерару.
Когда Саладин прознал, что граф Раймунд помирился с иерусалимским королем, он напал на его главный город — Тиверию. Жена Раймунда Эшива сообщила мужу о том, что из последних сил удерживает цитадель города.
Читая мусульманские и христианские источники, в которых говорится об этих событиях, я была поражена тем, что все они (по крайней мере, все авторы того времени) приводят одни и те же причины начала военных действий короля Ги и Саладина. Королю советовали «изгнать Саладина из королевства при первой же возможности, (поскольку) он только начинает свое правление, а если сарацины примут его за нерешительного глупца, Саладин этим непременно воспользуется к своему благу» [123]. Советники Саладина, в свою очередь, убеждали его «грабить земли крестоносцев и вступать в сражение с любой армией христиан, которая вздумает ему помешать… Жители Востока проклинают нас, — продолжали советники. — Они говорят, что мы теперь не бьемся с неверными, а вместо этого стали сражаться с мусульманами. Нам следует сделать что-то, дабы оправдаться перед ними и заглушить голоса хулителей» [124].
В общем, как истинные мужчины, они вывели на бой армии, чтобы не потерять лица.
Сражение, известное как битва при Хаттине, развернулось 4 июля 1187 года. Крестоносцы были разбиты за шесть часов. Король Ги, Жерар де Ридефор и множество других рыцарей были захвачены в плен. Животворящий Крест, который всегда брали с собой в сражение, оказался то ли потерян, то ли также захвачен Саладином. Саладин велел отрубить головы всем плененным в этой битве тамплиерам, за исключением Жерара де Ридефора. Великий магистр оставался в неволе около года. За это время армии Саладина прокатились по всей Святой земле, захватили Иерусалим и многие прибрежные города. Говорили, что Жерар заплатил за свою свободу крепостью храмовников в Газе, которую ее защитники сдали по его приказу.
Освободившись из плена, Жерар присоединился к королю Ги в попытке отбить у мусульман Акру, и на этот раз он не уцелел. В октябре 1191 года Жерар де Ридефор пал в битве [125].
Следует ли признать, что опрометчивые действия Великого магистра и его скверные советы королю стали причиной неразумных решений, которые привели к падению Иерусалима? Трудно сказать. Упомянутый нами анонимный летописец считает Жерара де Ридефора виновным. Но в этом случае возникает вопрос: почему король продолжал доверять ему? И почему тамплиеры продолжали ему повиноваться? Может быть, магистра оклеветали? Или он обладал таким влиянием на людей, так завораживал их, что все сходило ему с рук?
Однако настало время переключить наше внимание с Великих магистров на двух других персонажей, которые по сей день неизменно ассоциируются в умах большинства людей с историей крестовых походов. Но сначала опишем сцену, на которой происходило действие.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.