Папы не остаются в стороне

.

В основе множества теорий о заговоре тамплиеров и некоторых современных претензий к ордену лежит утверждение, что рыцари Храма не подчинялись никаким местным светским или церковным властям, а их действия направлялись исключительно папским престолом. Они якобы появились на свет как некая папская мафия, предназначенная для выполнения тайных заданий и содействия претворению в жизнь темных планов Ватикана.

Действительно, местные епископы не имели власти над тамплиерами. Но точно так же обстояло дело с орденом госпитальеров. Да и многие другие крупные монашеские братства — например, цистерцианцы, францисканцы, клюнийцы — подчинялись только папе. Резиденции орденов были разбросаны по разным территориям, и их независимость от местной церковной власти помогала оградить монахов от вовлечения в местные политические споры. Это не всегда удавалось, но таков, по крайней мере, был план.
Рассмотрим теперь привилегии, дарованные папами тамплиерам и другим монашеским орденам.
Первая папская булла, подтверждающая привилегии тамплиеров, была издана Иннокентием II 29 марта 1139 года, то есть через десять лет после того, как собор в Труаутвердил устав ордена. Такая задержка объясняется только одним — отсутствием интереса к тамплиерам. Большую часть своего пребывания на престоле Иннокентий провел во Франции, переезжая из одного места в другое, поскольку римляне избрали папой другого человека, Анаклета II, и не пустили Иннокентия в Рим. Лишь после смерти Анаклета Иннокентий смог вернуться. Храмовники все это время не особенно занимали мысли папы.
По традиции, папские буллы получают название по своим первым словам. Булла 1139 года известна как «Omne Datum Optimum», то есть «каждый благой дар». В данном случае даром были сами тамплиеры, которых Господь отвратил от мирского насилия и наставил на путь защиты христианства.
Обычно подобные папские декларации по поводу духовного ордена содержат пункты, освобождающие от выплаты десятины местным епископам, дающие монахам право самим выбирать настоятеля, а также прочие указания, обеспечивающие независимость ордена от местных властей. Такая свобода была очень важна, поскольку множество монастырей, мужских и женских, находились в зависимости от местной знати и их имущество нередко использовалось во благо светского сеньора, а не церкви.
Однако булла «Omne Datum Optimum» отличалась от текста, который обычно сопровождал дарование льгот монашескому братству. Большинству монахов не адресуют подобных слов: «Труд ваш в том состоит, чтобы, не ведая страха, сражаться с врагами Господа… Добытое же у них имущество вы можете без всякого колебания обращать в свою пользу, и да не посмеет никто отторгнуть у вас и малую толику добытого против вашей воли» [74]. По сути, это означало, что тамплиеры могли оставить у себя все, что им удалось отнять у сарацин.В отличие от них, европейские монахи никогда не собирали армий и не разграбляли городов.
Добыча служила прекрасным стимулом для воинов и весьма удобным способом заполучить необходимые средства для текущих расходов, однако в дальнейшем неумеренные грабежи вызывали отпор населения. Тамплиеров обвиняли в том, что их жажда наживы нередко берет верх над здравым смыслом. Классический пример — укор Вильгельма Тирского в адрес Великого магистра Бернара де Тремле, который первым ворвался в Аскалон и не дал никому, кроме тамплиеров, войти в город, поскольку не желал делиться добычей. Оценка этой истории самим Бернаром неизвестна, поскольку он сам и все его воины были в том бою убиты.
Остальные привилегии тамплиеров выглядели вполне обычно. Ватикан брал орден под свое покровительство. За вменяемые храмовникам преступления их мог судить только сам папа [75]. Члены ордена были обязаны вести монашескую жизнь, «соблюдая целомудрие и отказавшись от личного имущества», и повиноваться магистру. Только магистр имел право вносить изменения в устав. Тамплиер не мог оставить орден и перейти в другое монашеское братство [76]. Подобные правила распространялись и на прочие духовные ордена.
В знак личной поддержки тамплиеров Иннокентий пообещал выплачивать ордену ежегодно одну марку [77]золота.
В то же время тамплиерам не было дозволено проповедовать. Это должно было утешить местный причт и епископов. Орден мог иметь свои часовни, но при этом предполагалось, что службу в них ведут местные священники. Исключения допускались, когда тамплиеры отправлялись в поездки для набора новых членов. Существует множество документальных свидетельств о проповедях рыцарей Храма, в которых они убеждали слушателей вступать в свои ряды.
Госпитальерам подобная грамота была пожалована ранее, в 1113 году, но в ней не было пункта о добытых трофеях. Папа даровал им свою защиту и право выбирать магистра, а также освободил от выплаты десятины местным властям.
Право выбирать магистров командорств было очень важным. Папы и светские правители Европы в течение многих лет оспаривали друг у друга эту привилегию. Настоятелями монастырей и епископами местные властители хотели видеть своих кандидатов. Нередко эти посты занимали их родственники или люди, оказавшие государю какие-то услуги. Папы и церковники на местах возражали против такого положения вещей по целому ряду причин, в том числе и потому, что репутация и интеллектуальный уровень назначенных правителями иерархов оставляли желать лучшего. Предполагалось, что епископов избирает народ и причт общины и что таким же образом происходят выборы папы. В действительности все происходило иначе, и папам никогда не удавалось оградить выборы епископа от влияния светской власти. Однако в случае многонациональных монашеских орденов, таких как цистерцианцы, францисканцы, госпитальеры и тамплиеры, успехи папского престола в этом отношении были куда заметнее [78].
Из-за привилегий все эти ордена в разное время испытали на себе неприязнь священнослужителей на местах. Но в 1144 году храмовники получили еще одну привилегию, которая привела просто-таки в бешенство местных епископов и прочих священников.
Очередная булла называлась «Milites Templi» («Рыцари Храма»). Она признавала, что содержание монаха с лошадью и вооружением обходится гораздо дороже, чем монаха в рясе и сандалиях. А потому папа Целестин II призывал всех верующих жертвовать кто сколько может в пользу ордена тамплиеров. Более того, тем, кто изъявлял желание выплачивать тамплиерам ежегодно определенную сумму, папа дозволял на одну седьмую сократить любой платеж, вмененный церковью за какую-нибудь провинность [79].
Эта часть буллы не наносила заметного ущерба епископам и священникам, которые при желании могли на одну седьмую увеличить указанный платеж. А вот нижеследующее было чревато серьезными проблемами: «Когда братья ордена, посланные собрать пожертвования, вступают в город, замок или деревню, которые находятся под интердиктом, там надлежит раз в году открывать церкви, дабы встретить посланных с радушием и изъявлением уважения к ордену и его рыцарям, и проводить божественные службы, но в отсутствие отлученных» [80].
У пап и епископов было два инструмента, чтобы побудить паству соблюдать церковные законы. Первый из них — отлучение от церкви. Отлучение означало, что лицу, нарушившему церковный закон, воспрещалось входить в храм и причащаться. Кроме того, с отлученным не имел права общаться ни один христианин. Подобная мера до такой степени осложняла жизнь, что должна была заставить провинившегося образумиться.
Второй мерой являлся интердикт. Это было особенно эффективное средство против королей и иных правителей, которым простое отлучение казалось мелкой неприятностью. Смысл интердикта заключался в том, что за грехи правителя наказанию подвергались все жители данной местности. Там не проводились церковные службы, никто не мог обвенчаться, исповедаться или причаститься. Запрет не распространялся только на крещение и — для тех, кто лично не был отлучен, — соборование перед смертью.
Слова Целестина означали, что жители города, находящегося под интердиктом, могли один раз в году поспешить в церковь и приобщиться святых тайн. Это также означало, что в благодарность за такую возможность тамплиеры будут получать подношения — те, которые обычно шли в карманы местных священников и которых эти священники лишились после закрытия церквей.
Легко понять, что подобное решение папы не способствовало дружеским отношениям между тамплиерами и местным духовенством. Взаимная неприязнь только усилилась, когда тамплиеры стали открывать собственные церкви, вступив тем самым в прямую конкуренцию с местными священнослужителями.
Право на строительство собственных церквей было даровано ордену папой Евгением III. В 1145 году он издал буллу «Militia Dei» («Рыцарство Господне»). Понимая, что духовенство на местах будет недовольно, он постарался подсластить пилюлю:
«Мы верим, что от внимания вашей общины не сокрылось то, насколько полезным для восточной церкви… и угодным Богу оказалось рыцарство Господне, которое наречено Орденом Храма… А поскольку живут эти рыцари по монашеским законам и со всем жаром стремятся посещать божественные службы, мы даруем им право набирать священников для своих церквей из числа посвященных в сан и получивших на это дозволение от своего епископа. Дабы содействовать им в этом стремлении, но ни в коей мере не желая ущемишь ваши права в отношении своей паствы или уменьшить десятину или поступления от погребальных служб, мы дозволяем этим братьям строить молельни, прилегающие к Храму, где они живут, чтобы они могли там слушать богослужения, ибо пагубно для душ этих братьев при посещении церкви смешиваться с толпами людей и встречаться с женщинами» [81]. (Курсив мой. — Ш.Н.)
Эти три буллы стали главными дарами папского престола тамплиерам. В основном в них содержались те же привилегии, которые получали и другие ордена. В двенадцатом веке действия пап в отношении латинских королевств сосредоточились на главной задаче: собрать побольше воинов и денег для защиты завоеванных крестоносцами земель. Папы ясно давали понять, что деятельность храмовников направлена на сохранение христианских государств на Святой земле.
Разумеется, и тамплиеры, и госпитальеры извлекли свою выгоду из полученных привилегий. На Третьем Латеранском соборе в 1179 году, где присутствовал папа Александр III, прозвучали жалобы духовенства в адрес рыцарствующих монахов. В вину обоим орденам вменялось то, что они допускают в церкви отлученных и позволяют им причащаться, разрешают хоронить отлученных от церкви на своих кладбищах, нанимают и увольняют священников без согласия местных епископов.
Собор постановил, что тамплиеры и госпитальеры должны немедленно прекратить эту порочную практику под угрозой интердикта. И это был далеко не последний случай, когда рыцарский орден подвергался критике за использование в своих интересах предоставленных ему папским престолом возможностей. Причем если в 1179 году жалобы звучали в адрес обоих орденов — госпитальеров и тамплиеров, то в 1207 году папа Иннокентий III направил послание уже только тамплиерам, указав в нем, что они «так далеко зашли в своей гордыне, что ничтоже сумняшеся искажают облик своей матери, Римской церкви, которая в доброте своей по-прежнему печется о братьях из Ордена рыцарей Храма» [82].
В некоторых художественных произведениях, а то и в изданиях, претендующих на научность и документальность, содержится предположение, что тамплиеры имели определенное влияние на пап, а потому им многое сходило с рук. На самом деле таких свидетельств нет. Тамплиеры были всего лишь одним из нескольких монашеских орденов, которые подчинялись непосредственно папе. И, как показывают папские указы и процитированное письмо Иннокентия III, злоупотребивших своими привилегиями тамплиеров быстро ставили на место.
Конечно же храмовники извлекали выгоду из дозволения открывать церкви в местах, находящихся под интердиктом. Они вообще не пропускали ни одного удобного случая пополнить свою казну [83]. Гордыня и алчность — в таких грехах наиболее часто обвиняли тамплиеров и госпитальеров. Эта проблема коренится в тех благах, которыми оделял их папский престол в стремлении обеспечить безопасность паломников, пришедших на Святую землю.
Что касается каких-то тайных союзов между папами и тамплиерами, то за два века существования ордена до суда, на самом суде и даже после суда не удалось обнаружить даже намека на них. Источником этого мифа, по всей видимости, стали авторы двадцатого века.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.