Балдвин II, король Иерусалимский

.

Балдвин из Ле Бурка воплотил в жизнь мечту многих рыцарей Первого крестового похода. Всего лишь дальний родственник предводителей крестоносцев Готфрида Бульонского и его брата Балдвина I, он по праву стал королем, женился на принцессе и правил своим королевством, завоеванным во славу Господа.

Он же стал первым, кто передал Гуго де Пейну и его рыцарям Храм Соломона, положив этим начало реальной деятельности ордена и легендам, с ним связанным.


Балдвин был сыном Гуго, графа Ретельского, и приходился кузеном братьям Эсташу, Готфриду и Балдвину Бульонским. С ними он отправился в Первый крестовый поход и остался на Святой земле. Когда Эсташ вернулся домой и стал графом Бульонским, Готфрид, «Защитник Гроба Господня», скончался, а Балдвин стал королем Иерусалима, их кузен получил под свою руку графство Эдесское.
До появления крестоносцев Эдесса находилась под властью мусульман лишь короткое время, при этом три четверти ее населения составляли христиане. Большинство из них относились к армянским монофизитам [15], которых греческая православная церковь считала еретиками. Вскоре после прихода крестоносцев Торос, прежний владетель Эдессы, был низложен своими же подданными. Армяне не возражали против правления явившихся из Европы крестоносцев при условии, что те позволят им исповедовать прежнюю форму христианства.
В отличие от многих завоевателей своего времени Балдвин был склонен с уважением относиться к обычаям и традициям своей новой страны. Он принял армянского патриарха «с великим почетом, каковой положен был высокому церковному чину, пожаловал ему поместья, преподнес дары и выказал дружеские чувства» [16]. Различным христианским сектам графства дозволялось соблюдать собственные формы религиозной практики, насильственного обращения в католичество не происходило.
Желая сблизиться со своими новыми подданными, Балдвин взял себе армянскую невесту. Морфия, так звали девушку, была дочерью армянского князя Гавриила, правителя Мелитены [17]. Хотя этот шаг диктовался политическими соображениями и к тому же за невестой было хорошее приданое, похоже, что Морфия и Балдвин искренне любили друг друга. Как правило, перед описанием нравов знати латинских королевств бледнеют самые эротичные сцены из мыльных опер, но Балдвин и Морфия ни разу не дали повода для скандальных слухов или разговоров о разводе. Поскольку у супругов рождались только дочери, Балдвин не видел никаких препятствий к тому, чтобы старшая из них унаследовала Эдессу.
Скончавшийся в 1118 году Балдвин I, король Иерусалимский, не оставил наследника или каких-либо указаний о порядке наследования престола [18]. Иерусалимский патриарх Арнульф созвал на совет представителей знатных семейств, дабы решить, как поступить в сложившемся положении. Некоторые участники встречи предлагали призвать на трон Эсташа Бульонского, последнего из братьев короля. Другие высказывали мысль, что дожидаться приезда Эсташа небезопасно — на время, необходимое для того, чтобы гонец добрался до Европы и вернулся с ответом, королевство останется без власти и может подвергнуться нападению.
Жослен де Куртенэ, один из первых крестоносцев, предложил кандидатуру Балдвина де Бурка. Балдвин состоял в родстве с покойным королем, он успешно правил Эдессой и, хотя у него до сих пор рождались только девочки, доказал, что может иметь детей. Сохранялась надежда, что у него еще родится сын.
Совершенно случайно (а возможно, и нет) как раз в это время Балдвин де Бурк находился в Иерусалиме. Он принял предложение и без промедления был коронован.
Как оказалось, Эсташ вовсе не стремился сесть на престол Иерусалима. Правда, услышав о смерти брата, он отправился в путь к Святой земле, но, едва добравшись до Италии, получил известие о коронации Балдвина. Не особенно огорчившись, он вернулся домой в Булонь.
Возможно, Эсташ понимал, что такое приобретение, как Иерусалимское королевство, доставит ему немало хлопот. А может быть, он припомнил, как обжигает летнее солнце Ближнего Востока нежную кожу северянина. Так Балдвин без сколько-нибудь серьезных усилий стал вторым королем Иерусалима, а Эдессу отдал своему приверженцу Жослену де Куртенэ.
Перед новым королем возникло великое множество проблем — экономических и военных. Сама столица королевства была очищена от нехристиан еще первыми крестоносцами, но при этом европейцы не проявляли большого желания там селиться. Город стал местом для паломников — они осматривали святыни, покупали сувениры и возвращались домой. Балдвин предлагал любому католику на льготных условиях строить дома и открывать лавки в Иерусалиме. Право свободно торговать в городе, особенно продуктами питания, получили также сирийцы, греки и армяне — все, кроме сарацини евреев. В какой-то степени эти меры увенчались успехом, но значение Иерусалима определялось прежде всего историческими и духовными связями, а не торговлей. Что касается контроля крестоносцев над страной, то для него были важны портовые города, и большинство европейцев селилось вдоль побережья.
Впрочем, за стенами городов власть короля почти утрачивала силу. Надежно охранять пространство между Иерусалимом и портами было невозможно — для этого у Балдвина не хватало воинов. Паломников, которые прибывали на Святую землю с деньгами, на дорогах подстерегали грабители. Многие из них не понимали, что без должной охраны нельзя отправиться на денек в Вифлеем или освежиться в Иордане. В то же время их постоянный приток был необходим для существования Иерусалимского королевства.
У нас нет сведений, кто — Балдвин или Гуго де Пейн— первым предложил, чтобы группа рыцарей взяла на себя обязанность пасти паломников [19]. В любом случае Балдвин загорелся идеей использовать новый рыцарский орден для решения этой проблемы. В Иерусалиме к тому времени уже давно действовали госпитальеры,которые давали паломникам пристанище и заботились о них, — ведь многие прибывали на Святую землю с намерением там и умереть. Но в 1119 году, когда был учрежден Орден тамплиеров, госпитальеры не несли никаких воинских обязанностей. Существовала определенная ниша, которую рыцарям Храма предстояло заполнить.
Балдвин отдал им часть королевского дворца, на месте которой, как полагали, находился Храм Соломона, и позволил использовать эти помещения по своему усмотрению.
Последующие несколько лет Балдвин провел вне Иерусалима. Ему пришлось расхлебывать кашу, которую заварил Рожер Антиохийский, когда решил, не дожидаясь подкреплений, выйти за стены города и сразиться с туркменскими воинами Ильгази ибн Артука. Место, где Рожер убедился в том, что совершил непоправимую ошибку, с тех пор носит название Кровавое поле.
После гибели Рожера Балдвин возложил на себя бремя правления Антиохией — до той поры, пока не достиг положенного возраста и не приехал из Апулии Боэмунд, наследник Рожера. Кроме того, он присматривал и за Эдессой, и когда в 1123 году Балак, племянник Ильгази, захватил в плен графа Жослена, Балдвин спешно двинулся на север, чтобы навести порядок в городе. К несчастью, он попал в ту же западню, что и Жослен, и в апреле 1123 года стал пленником Балака.
Бароны Иерусалима выбрали регентом Эсташа де Гарнье, владетеля Сидона и Кесарии. Тот вполне управлялся с делами, пока в 1124 году после уплаты огромного выкупа Балдвин не вышел на свободу. В заложницах у Балака осталась его пятилетняя дочь Ивета.
Пока Балдвин находился в заточении, франки в союзе с венецианцами отбили у турок город Тир. Последовавший за этим событием договор подписали патриарх Иерусалимский, архиепископ Кесарийский, еще три епископа, настоятель монастыря Святой Марии Иосафатской и приоры Храма Гроба Господня, Храма Господня и храма Горы Сионской. Подпись магистра тамплиеров отсутствовала даже среди свидетельских, что указывает на весьма скромную роль, которую играл Орден рыцарей Храма в то время.
Получив свободу, Балдвин должен был заново продемонстрировать свою силу. Он безотлагательно собрал армию и двинулся на мусульман в северной Сирии. Затем он предпринял попытку захватить Дамаск, но, как и все другие крестоносцы после него, потерпел неудачу.
В перерыве между боевыми походами Балдвин выдал свою дочь Алису замуж за Боэмунда II, графа Антиохийского, теперь уже достаточно взрослого, чтобы принять на себя обязанности правителя. Свою третью дочь Годиерну он впоследствии выдал за графа Триполийского. Кроме того, Балдвин направил в Европу делегацию, предлагая руку старшей дочери Мелисандыовдовевшему Фулку, графу Анжуйскому. И хотя до той поры тамплиеры были мало известны в Иерусалиме, два рыцаря этого ордена, Гуго де Пейн и Годфруа де Сент-Омер, вошли в состав этой делегации.
Поездка в Европу стала для храмовников поворотным пунктом. Гуго и Годфруа вернулись в Иерусалим во главе отряда рыцарей, с деньгами и одобрением ордена папским престолом. Последнее обстоятельство дозволяло тамплиерам собирать пожертвования и учреждать удаленные от боевых действий филиалы для управления своим имуществом. Такие филиалы, получившие название командорств, или прецепторий, обеспечивали текущие нужды ордена в лошадях, фураже, провизии, а также наличных деньгах.
Делегация сослужила также добрую службу Балдвину и всему Иерусалимскому королевству. Гуго и Годфруа напомнили людям о целях крестоносцев. Рыцари Храма не стремились стяжать богатства, захватывать земли для себя лично и утвердиться во власти. В конечном счете они все это обрели, но в 1125 году никто не мог предвидеть подобное развитие событий. Европа увидела благородных воинов, которые покинули свои дома и семьи для того лишь, чтобы защищать святые места, где Иисус Христос некогда жил и умер ради всех людей. Пример тамплиеров был укором для тех, кто в свое время не присоединился к крестоносцам.
В августе 1131 года Балдвин II умер, оставив Иерусалимское королевство в надежном положении. Дочь и зять родили ему внука, будущего Балдвина III, который продолжал линию престолонаследия. Началось строительство нового храма Гроба Господня. Балдвин, по всей видимости, понимал, что создал прочное основание для дальнейшего расширения пределов королевства.
Он мог и не относить создание Ордена тамплиеров к наиболее важным достижениям своего правления, но вышло так, что рыцари Храма пережили латинский Иерусалим более чем на сотню лет, а легенда о тамплиерах будет жива и через многие годы после того, как неприступные замки крестоносцев обратятся в никчемные груды камней.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.