Беглецы

.

Все люди, подвергающиеся преследованию и вынужденные скрываться, испытывают особое психическое состояние, постоянное ощущение страха перед тем, что никогда не знаешь, когда на твое плечо ляжет тяжелая рука или внезапно распахнется дверь… Внешне такое состояние проявляется в панике, неспособности здраво мыслить и делать продуманные шаги. Лучшее средство устранить подобное настроение — разумный план действий и помощь со стороны других людей. У одинокого беглеца, который не имеет плана действий, нет шансов на успех. Лучше всех бегство удавалось тем заключенным и пленникам, которые основательно продумывали не только сам ход побега, но и последующие действия на свободе. Те же, кто воспользовался для побега первым же удобным моментом, чаще всего оказывались в полном неведении относительно дальнейших шагов, и их обычно быстро ловили и водворяли на место.


Тамплиерам в Англии повезло в том отношении, что они были предупреждены об опасности за три месяца до того, как начались аресты. И они получили возможность каждый по отдельности и все вместе продумать план дальнейших действий. Они могли за это время собрать средства и найти способы передвижения. У них были друзья и связи по всей Англии, хотя они и не представляли собой какую-то единую организацию. Самую большую опасность для них представлял другой религиозный орден, владения которого занимали целую треть всей территории Англии. Дело было не в том, что все прочие ордены испытывали особую враждебность к тамплиерам. Нет, на их примере каждый орден видел, что папа способен подвергнуть его членов тюремному заключению, пыткам и смерти, не говоря уже об утрате всего имущества, и поэтому спешил продемонстрировать лояльность и покорность Святому Престолу. Беглые тамплиеры учитывали, что на сострадательное отношение к себе им рассчитывать не приходится.
Своеобразие проблемы беглецов-тамплиеров состояло еще и в том, что папские репрессии затронули большой круг самых разных людей. Приказ на арест тамплиеров и их сподвижников касался практически всех слоев свободных людей средневекового общества: среди тамплиеров были братья-рыцари, принятые в орден по предъявлению свидетельства благородного происхождения и принадлежности к рыцарскому роду; сержанты, набиравшиеся из среднего сословия; священнослужители, выходцы из любого другого класса, если они были людьми свободными. Помимо перечисленных, аресту подлежали и лица, располагавшие различными сведениями о разных сторонах деятельности Ордена тамплиеров, то есть слуги, управляющие хозяйством, издольщики на землях ордена, ремесленники и кузнецы, шорники, мукомолы и прочие, а также служащие, проводившие сделки купли и продажи, перевозчики грузов, перекупщики.
Только офицерский состав мог получать средства из казны ордена; определенными средствами располагали местные прецепторы и управляющие. У большинства других членов ордена ничего за душой не было, и они нуждались в помощи. Что касается транспортных средств, необходимых беглецам, то рыцарь имел по крайней мере трех коней: сильного, специально обученного боевого коня, рабочую или другую быструю лошадь для переездов и еще одну вьючную для перевозки снаряжения, оружия и припасов. Иначе говоря, для бегства рыцарь располагал несколькими средствами передвижения, чего нельзя сказать об остальной части тамплиеров, которым оставались для передвижения только собственные ноги да разве что лодка.
Наряду с преимуществом относительно передвижения у рыцаря-беглеца были и свои специфические трудности. Он был коротко острижен, тогда как все население носило длинные волосы. Правда, какое-то время он мог скрывать голову шляпой с полями, ожидая, пока волосы отрастут. Особую проблему составляла борода. У рыцаря борода должна была быть аккуратно подстрижена — запущенная и отросшая, она сразу бросалась в глаза. Бороду, конечно, можно было сбрить, но, если ее обладатель провел несколько лет на Ближнем Востоке, безбородым он будет еще больше привлекать внимание: на до черноты загорелом лице будут выделяться снежно-белые щеки и подбородок. Такому человеку пришлось бы долгое время ждать, пока не сойдет загар, красить лицо, пачкаться грязью, чтобы не выделяться среди англичан, живущих под нежарким солнцем Британии.
С одеждой у рыцаря тоже не было просто. Обычное одеяние тамплиера — это длинная ряса с капюшоном, какую носят все монахи. У рыцарей имелось военное тяжелое боевое снаряжение, но оно надевалось только в случае необходимости. Чтобы избежать ареста, рыцарю-тамплиеру требовался совершенно другой гардероб, соответствовавший тому месту в жизни, где он намеревался затаиться.
Серьезную трудность для беглецов представляло общение ввиду языковых различий. Тамплиеры были в основном франкоговорящими. По-французски говорили также в английском дворянском обществе и в королевском окружении. Только через пятьдесят лет на английский язык было переведено судебное делопроизводство. Некоторые рыцари-тамплиеры и священники ордена владели английским языком в таком объеме, чтобы следить за выполнением хозяйственных работ и вести деловые переговоры, однако каждый сразу рисковал выдать свое социальное положение, стоило ему произнести пару слов с французским акцентом. Нет сомнения, что рыцари-тамплиеры, не владевшие никаким другим ремеслом, кроме военного, могли искать убежище только среди своих. Так, рыцарь мог под чужим именем наняться в частную армию феодала, готового принять опытного военного, не считаясь с тем, что его может разыскивать Церковь или королевская служба. Таких нанимателей было немало и среди англичан, а в Уэльсе, Ирландии и Шотландии, где преобладало дворянство нормано-французского происхождения, их было еще больше. (К примеру, члены семейства крупных ирландских землевладельцев французского происхождения де Бург еще долго подписывались своим французским именем, пока оно не превратилось в чисто ирландское Бурке.) Для беглеца спасение чаще всего видится в перемене географического места. Ему надо скорее покинуть враждебную землю, стать недосягаемым для блюстителей закона данной страны. Но для человека, скрывавшегося от преследования Церкви, в католическом мире трудно отыскать убежище. Для полной безопасности ему нужно сохранить в тайне свое происхождение, приобрести новое имя, новое место жительства, освоить новый образ жизни и новый способ добывания средств к существованию. Всего этого добиться в небольших общинах чрезвычайно трудно. (Лондон, самый большой город королевства, в тс времена насчитывал всего 25 тысяч жителей.) Странник XIV в. не мог обойтись без дружеской помощи, в том числе помощи человека, который бы мог подтвердить его личность. Именно этот момент отражен в Старой хартии масонов, где говорится, что приезжий или пришедший в город брат «не может войти один», а лишь в сопровождении местного брата, который может «засвидетельствовать» его личность (то есть поручиться за него перед местными властями, имевшими право арестовать неизвестного человека, прибывшего с непонятными целями).
Скрывающийся должен всегда помнить важнейшие правила и следовать им: избегать больших дорог, идти с проводником, знать точный адрес надежных людей. Остановка в деревне или маленьком городке особо опасна, потому что чужой человек там всегда заметен. Другие опасности — это еда и сон. С последним связан самый большой риск. Поесть можно довольно незаметно, на ходу, некоторое время можно вообще не есть. Отложить сон надолго невозможно, наступает момент, когда организм не может обойтись без сна, человек может заснуть на ходу, и тогда он совершенно беззащитен. Самый сильный, выдержанный и опытный боец во сне беспомощен, как ребенок. Надежное место для сна — важнейшее требование безопасности беглеца.
В Англии имелись сотни имений и владений Ордена тамплиеров, где беглецы, безусловно, получали помощь и содействие своих семей и друзей, где им было обеспечено надежное и безопасное укрытие либо в домах, либо в ближайших окрестностях. Друзья и близкие, конечно, были основным источником сведений, давали изгнанникам пищу и приют, устраивали им ночлег в сараях, амбарах, охотничьих домиках. Там же беглецы получали важные для них новости, возможность передохнуть, план дальнейшего движения, запасы еды и немного денег на дорогу, а также дружеское участие, без чего опасный путь делается еще труднее.
В следующем пункте он использовал условный сигнал или знак, на который должен откликнуться надежный человек и кому путник может без опаски открыться. Немного позже лолларды, прячась от преследования церковников, использовали пароль-фразу: «Выпьем, братцы, из одной кружки». Масоны разработали еще более сложную систему условных фраз, ответов и контрольных вопросов. «Главный сигнал о помощи», представлявший собой обращение за помощью к любому брату, который может услышать слова, посланные в темноту, где человека просто не видно, или человеку, смотрящему в другую сторону, был следующим:
— Боже, нет ли тут кого, кто помог бы сыну вдовы?
На это должен был последовать стандартный отзыв:
— Вы путник?
— Да, я в пути.
— Куда направляетесь?
— С запада на восток.
Такая система скрытой проверки и идентификации была очень важна, а порой абсолютно необходима для беглеца, ищущего безопасного места, где бы он мог остановиться, обосноваться и начать новую жизнь. Разумеется, в этой системе передачи и приема условных сигналов должны участвовать единомышленники, друзья, к кому можно отнестись с полным доверием, доброжелатели, готовые идти ради него на риск и участвовать в общей тайной деятельности.
Тамплиеры, конечно, имели все условия для разработки и использования тайных знаков и сигналов, знали они также, что эта система работоспособна, когда все ее элементы унифицированы, когда каждый знак и звук точен и не имеет вариантов. Эти сигналы должны были стать известными всем и каждому члену ордена после того, как они были продуманы и разработаны узкой группой руководителей. При том, что большинство пользователей сигналов были неграмотными, их закрепление происходило путем механического заучивания и повторения.
Когда такая система сигнализации и оповещения разработана, очень важно, чтобы она была доведена до сведения тех и только тех лиц, которые пользуются абсолютным доверием. По правилам тех времен в подкрепление доверия требовалось принести клятву, связанную с угрозой применения земных наказаний и Божьего гнева в случае нарушения этой клятвы. Примером такой клятвы могут служить условия соглашения, заключенного между Филиппом IV и архиепископом Бордоским об избрании очередного главы Римской католической церкви. Архиепископ поклялся самой суровой священной клятвой, какую только можно придумать, но этого Филиппу показалось мало, и он потребовал от архиепископа дать ему в заложники своих братьев и племянников, чтобы наказанием в случае нарушения клятвы стала смерть всех мужчин семьи архиепископа. Такие клятвы давались не только в высших кругах королей и высшего духовенства. Следы подобных клятв сохранились в народных преданиях, а английские дети до сих пор, обещая хранить в секрете какие-то ребяческие дела, чертят крест на левой стороне груди, говоря: «Крест на сердце пусть покарает меня смертью». Смысл состоит в том, что если я нарушу тайну, то должен умереть, и это будет справедливо. В случае же с беглыми тамплиерами предательство могло иметь результат горше смерти, значит, и наказание должно было быть ужасным. Как пример можно привести многократно обсуждавшуюся клятву третьей степени Мастера-масона, когда он говорит, что пусть тело его сына будет разрублено на две части и сожжено дотла, если он нарушит свою клятву. Эта клятва верности обещанию выглядит чудовищной, но вряд ли она покажется таковой, если ее нарушение грозит отправить доверившегося на недели и месяцы нечеловеческих страданий на дыбе, которые закончатся сожжением заживо на костре.
Годы, истекшие с первых арестов тамплиеров в 1307 г. и до окончательного роспуска ордена в 1312 г. представляют собой достаточное время, чтобы превратить подпольную систему взаимопомощи в тайную организацию, готовую принять пополнение в виде разного рода беглецов и гонимых, в том числе бежавших из мест заключения. Некоторые тамплиеры вступили в Орден иоаннитов, как того хотел папа, многие тамплиеры-священнослужители ушли в другие монастыри, но это не исключало их участия в новом тайном обществе, посвятившем себя помощи братьям, что становится естественным после того, как горячка и паника проходят.
Переживший неволю, страх и ужас, вынужденный прятаться, утративший свое прежнее положение в обществе и даже собственное имя, беглец, оказавшись наконец в полной безопасности, думает о тех, кто заставил его пережить все это. На место страха приходит ненависть, на место паники — желание отомстить.
Беглые тамплиеры, сбежавшие от преследования на кораблях, имеют особую историю. Осталось неизвестным, что стало с кораблем, на котором Жак де Моле прибыл в Марсель. Нет сведений и о судьбе восемнадцати кораблей ордена, стоявших на рейде в Ла-Рошели во Франции, и о других судах тамплиеров, бросивших якоря в Лондоне и других морских портах Англии. Тамплиеры, бежавшие на судах, получили двойное преимущество: у них были жилье и способ добывать пропитание. Пиратам и корсарам Средиземное море давало широкое раздолье для деятельности: на его берегах были сотни разных государств, провинций, городских республик и островных общин. Многие из кораблей тамплиеров были галерами, идеальными кораблями для пиратства: корабль, попавший в штиль, — легкая добыча для военной галеры. Нападать на боевые корабли пираты не осмеливались; целями грабежа чаще становились рыболовецкие и каботажные суда, совершавшие местные перевозки вдоль берега, но их приходилось выслеживать. Самыми выгодными объектами были прибрежные населенные пункты, успех нападения на которые зависел от их размеров и сил пиратской команды. После уборки урожая наступал настоящий сезон пиратских набегов на прибрежные села. Выгодной добычей считался захват в плен людей; если похищенный был богат, за него можно было получить хороший выкуп, а прочие шли на невольничьи рынки Туниса и Александрии.
Бесследное исчезновение тамплиерских кораблей и их команд поневоле связывается с другой загадкой, касающейся уже франкомасонов. Когда член масонской ложи получает степень Мастера, к нему обращают такие слова: «Эта степень делает тебя братом пиратов и корсаров». Эта странная фраза лишена всякого смысла, если масоны ведут свое происхождение от средневековых каменотесов и строителей. Упоминание пиратов не имеет решительно никакого объяснения, и я не встречал ни одного масона, который хоть сколько-нибудь вразумительно мог истолковать его смысл.
Однако есть одна масонская легенда, которую нередко можно услышать в разных пересказах. В 1813 г. масон-капитан торгового корабля «Оук» был захвачен пиратами. В минуту отчаяния он провозгласил «Главный сигнал о помощи» Мастера-масона. Сигнал опознал главарь шайки пиратов. Он вернул капитану все отнятое имущество и отпустил его с миром. Больше того, пират дал ему узелок с матросскими сухарями. Этот узелок до сих пор хранится в масонской ложе Дружбы (№ 137) в английском городе Пуле. А достойный пират известен в масонской истории под именем Жака де Бона.
При всей интриге и романтичности этой истории она все же не проливает свет на то, почему масон, получивший степень Мастера, делается «братом пиратов и корсаров». Однако возможная связь беглых членов ордена со свободными масонами приобретает смысл, если учесть, что тамплиеры на берегу были действительно кровными братьями тех, кто увел свои корабли в море и стал флибустьерами.
Моментов, связывающих тамплиеров и масонов, становится по мере размышления все больше. Всякий беглый тамплиер после ареста подлежал пыткам для добычи у него признания в причастности к ереси, а всякий, помогавший ему советом или делом, мог понести серьезное наказание, быть отлучен от Церкви, лишен имущества. При таком положении вопрос доверия и открытости был для обеих сторон вопросом жизни и смерти. Если человек, открывая свое имя, ставил на кон свою жизнь, то какая клятва и угроза каким наказанием могли гарантировать ему безопасность и уверенность, что ничего ужасного с ним не произойдет? Беглые тамплиеры крайне нуждались в правилах, подобных заветам Старой хартии масонов, согласно которым «масон не вправе раскрывать тайны человека, которая может стоить ему потери имущества и самой жизни». Для попавших в беду тамплиеров именно это условие было жизненно важным, тогда как для средневековых каменщиков-строителей вряд ли оно имело какой-то смысл. Какая тайна могла быть в профессии средневекового каменщика, раскрытие которой угрожало его жизни и имуществу? Особые приемы обращения с резцом? Формула расчета несущей способности фундамента? Однако если имеется в виду тайна брата — беглого тамплиера, то раскрытие ее действительно было чревато опасностью для жизни и имущества беглеца. Но каким образом правила, жизненно необходимые тамплиерам, были перенесены в ритуалы масонов?
Никак нельзя обойти и еще один важный момент, связывающий тамплиеров с масонами. У тамплиеров было три врага: монархия, Орден иоаннитов и Церковь. Отношения с Церковью у тамплиеров были тягостными и запутанными. Членство в ордене не делало тамплиера автоматически рыцарем: он должен был иметь благородное происхождение. Резкое изменение жизни происходило от его собственного решения — вступление в Орден тамплиеров сразу превращало его в монаха, чья жизнь с этого момента посвящалась только служению Католической церкви и папе римскому. Это значило отказ от мысли о браке и детях ввиду клятвы соблюдать целомудрие, отказ от всех земных благ и собственности, поскольку он принимал обет бедности и целиком отдавал себя в беспрекословное подчинение старшему. Он становился членом религиозного ордена, который обязывал предпочесть смерть отречению от католической веры или даже принятию какого-то компромисса в отношении Церкви. Монах-тамплиер жил по строгому уставу монашеского ордена, и только Церковь и Святой Престол были для него абсолютным духовным авторитетом. И вот эта самая Церковь — его высшая духовная инстанция, средоточие его служения, обвиняет его в страшных преступлениях, в богохульстве и порочности, бросает его в застенок, заковывает в цепи, под пытками требует самооговора и посылает на костер.
Можно предположить, что тамплиеры по-разному пережили эту чудовищную несправедливость. Одни вообще отвернулись от Церкви и всех ее служителей сверху донизу. Другие, возможно, провели в своем отношении к Церкви разграничение между такими элементами веры, как святые таинства, передача Христом апостолу Петру права руководить делами христиан на земле, церковный культ Девы Марии. Как бы то ни было, у них у всех сохранилась одна-единственная точка соприкосновения — это вера в Бога, которому они, минуя всяких посредников, могли приносить свои клятвы и обеты. Возможно, среди тамплиеров, переживших такие потрясения, были и доведенные до полного неверия в Бога, но вряд ли они могли играть какую-то роль в союзе, основанном на доверии, — кто доверится клятве стопроцентного атеиста?
Можно себе представить, как ощущал себя выброшенный за борт своего сгоревшего корабля воин-монах, как чувствовал себя в условиях дикой и совершенно непонятной травли. Папа не только отвернулся от него, но стал его преследовать. Ему не оставалось ничего другого, как стать врагом папы. До последнего дня вся жизнь Ордена тамплиеров, связь ордена с Богом осуществлялась через Великого Мастера, подчинявшегося только римскому папе, наместнику Господа на земле. Теперь весь этот незыблемый порядок рухнул: последний Великий Мастер окончил жизнь на костре, наместник Господа бросил орден в грязь. Тамплиер сохранил веру в Бога, но установленный порядок взаимосвязи с Богом был нарушен. Впервые в жизни между ним и Богом не было никаких посредников. Теперь его мольба и благодарность, его акт поклонения и надежды на спасение шли к Богу не через папу, а непосредственно от верующего к Творцу. Это были семена Реформации и протестантизма, которые дадут всходы через шестьдесят лет в движении Джона Уиклифа и лоллардов. Эти семена могли тайно прорастать и распространяться, пестуемые разочарованиями совсем других верований и других преследований, но в конце концов объединили разных людей в едином братстве.
Все сказанное представляет собой только предположения, сколь здравыми они ни казались бы, потому что не сохранилось абсолютно никаких исторических свидетельств о создании тайного общества бежавшими тамплиерами. Да и искать их не имеет смысла, остается только размышлять, как предшествующие события могли быть связаны с загадочным появлением франкмасонства. Главная особенность масонского братства, не получившая объяснения за триста лет, состоит в основном его постулате: каждый масон должен быть убежден в том, что есть Высшее Существо, Бог, но способы поклонения Богу являются личным делом каждого. Масон не должен обсуждать свои религиозные убеждения в ложе, он также не должен склонять другого масона к своей точке зрения в вопросах веры.
Современные масоны полагают, что их братство ведет свое начало от средневековой гильдии каменщиков. Однако, исследуя эти корни, трудно объяснить религиозные традиции масонов, проследить их развитие. Средневековые гильдии мастеров были очень набожны, у каждой из них имелись свои святые покровители, особо чтимые реликвии; члены гильдии разыгрывали религиозные мистерии, участвовали в паломничествах, чтили покровительство Девы Марии; делали приношения Святому Престолу. Возникает вопрос, как и при каких обстоятельствах у гильдии средневековых каменщиков могло зародиться такое отношение к Церкви и религиозным ценностям, которое формулируется в следующем постулате: «Если они тебя устраивают, мы не имеем ничего против, но для охраны нашего гражданского братства они ничего не значат, ни Христос, ни пресвятая Богородица, ни папа римский. Значение имеет одно — ты согласен с тем, что есть над нами Высшее Существо». Этот постулат не означает, что масон не может быть христианином; большинство масонов как раз являются христианами. Однако он означает, что основу масонства не составляет исключительно христианское учение, братство приемлет всякого монотеиста, верующего в Высшее Существо. Масоны приветствуют последователей любой религии, не принимают только атеистов. Христианин в знак обещания кладет руку на святую Библию, иудей использует Тору, сикх может поклясться хальсой гуру Говинды Сингха. Предполагать, что этот основополагающий принцип зародился в среде средневековых ремесленников, представляется большой натяжкой. Однако этот принцип мог легко возникнуть в среде объединенных общей бедой людей, несправедливо осужденных Церковью и скрывавшихся от преследования папских слуг.
С одной стороны, явно существует группа людей, вынужденных скрываться, крайне нуждающихся в создании тайного общества, имеющих хороший практический опыт подобной деятельности в условия вынужденной кардинальной переоценки отношения к господствующей Церкви, при этом утративших связи со своим разгромленным орденом. С другой стороны, все факты говорят о существовании и активной деятельности в Средние века разветвленной тайной организации, члены которой, по всеобщему признанию, в известный период назывались «каменщиками» (масонами), что дало основания считать их близкими или родственными гильдии этих мастеров, хотя никаких свидетельств такого родства не существует. Более того, мы имеем дело с людьми, которые спасались, прибегая к помощи правил Старой хартии франкмасонов, хотя сама гильдия каменщиков (масонов) никакой нужды в этой Старой хартии не испытывала.
Наконец, можно ли считать чистой случайностью, что рыцари-тамплиеры и франкмасоны были единственными во всей европейской истории группами людей, связывающими себя с Храмом Соломона, и готовы ли историки дать этому объяснение?
Тамплиеров и масонов сближает столь многое, в их историях так много, казалось бы, случайных совпадений, что в них можно запутаться и растеряться, а потому исследователь должен быть внимателен и осторожен. Чтобы прийти к каким-то выводам, приходится вести поиск в разных направлениях. Прежде всего следует рассмотреть ритуалы, предания и историю самого масонства, чтобы отклонить или принять то, что совершенно определенно свидетельствует о родстве и подобии между масонами и тамплиерами. За последние 270 лет не раз делались попытки выявить связь между двумя этими организациями, но неопровержимых фактов, подтверждающих это родство, не было найдено, и все эти попытки в конечном счете были признаны неубедительными. Вместе с тем практически все исследования происхождения масонов шли по направлению изнутри к внешнему, что напоминает изготовление определенной формы для имеющейся легенды или символа. Мы же попытаемся направить свой поиск извне внутрь, стремясь выяснить причины, по каким тайное масонское общество образовалось именно в Англии, почему только там сложились условия, позволившие ему выжить и сохранить тайну своего существования несколько столетий.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.